Барбара Штайнер
171  
Лекция3 сентября 2012
Зачем нужно было затевать арт-проект о Европе?
В своей лекции Барбара Штайнер рассказала о том, каким образом кураторы и художники проекта "Europe (tothepowerof) n" проверяют на прочность общепринятые мнения, представления и суждения о Европе.

Страницы

10_0.jpg

Здесь вы видите схему (показывает), на которой видно, как было распределено это пространство, здесь написаны имена кураторов, которые приглашали своих художников. Каждый раз деление пространства менялось, т.е., например, в первом «сценарии» оно не совпадало с распределением пространства во втором «сценарии» и т.д. Мобильные стены позволяли это делать, важно, что из любой точки можно было видеть другие пространства. Т.е. автоматически возникало взаимодействие между различными художественными позициями, невозможно было отграничиться и изолировать себя. Каждый художник мог сам принимать решение относительно того, что он делает, но рядом оказывается кто-то другой. Это формат, который будет продолжаться на протяжении всего проекта.

Говоря о Лейпциге, речь идет о некоем общем проекте. И в рамках этого проекта у каждого были одинаковые организационные и бюджетные условия. Во второй части все не так однородно. Участники работают в разных условиях, здесь уже проявляется специфика места и те различия, которые существуют между различными площадками, на которых реализуется проект. Проявляются иерархии и ассиметрии; возможности, которые имеет куратор на своей площадке, также разнятся. Играют роль политический, экономический, культурный контексты, которые трансформируют идею.

Завтра Лена будет представлять свой проект в галерее «Ў», и на примере ее проекта я покажу, как происходила реализация проекта в целом. Для реализации своего «сценария» в Лейпциге Лена пригласила троих художников – Александра Комарова, Юрия Шуста и Марину Напрушкину. В то же время, например, ее коллега из Стамбула Эзра работала с художницей из Японии Асако Ивама. Лена пригласила Асако в свой минский проект. Маркус Миссен и Феликс Фогель работали со шведско-норвежским коллективом Goldin&Seneby, Лена также взяла в своей проект их работу. Филип Лёйк, бельгийский куратор, работал с художником Михаэлем Эртсом. Лена пригласила его также в Минск. Т.е. в итоге получилось три ее собственных «сценария» и три «сценария» других кураторов. Однако Лена все это расширила и еще пригласила к участию Сергея Шабохина и Андрея Ленкевича. Это принцип, по которому работает проект, и завтра это станет видно. По такому принципу работают все кураторы, например, Александр Комаров приглашен со своей работой в проект в Брюссель, Лодзь и Новый Сад.

Это значит, что существует перекрестные взаимосвязи между мной и другими кураторами, между кураторами и художниками – своими и из других стран, и в итоге мы получаем сеть, в которую включаются и взаимодействия между различными региональными и локальными институтами им. Гете. Например, Эзра нуждается в поддержке и обращается в Институт им. Гете в Стамбуле, в Минске Лена обратилась к директору Франку Бауману и т.д.

Безусловно, играют роль и различия в тех городах, где происходят эти проекты. Делаем ли мы этот проект в тоталитарном государстве или демократическом, в большом или маленьком городе. Если мы делаем выставку в Лондоне, где яркая насыщенная культурная жизнь, то понятно, что обратить на себя внимание будет нелегко. Но когда проект проходит в Новом Саде, то он будет иметь совершенно другой резонанс.

Момент финансовой поддержки из третьих источников, который существенно отличается в разных странах, также играет роль. Например, в Великобритании или Бельгии существует масса возможностей получить такое финансирование, в то время как в Сербии, Китае или Беларуси такие возможности ограничены. Интересно, что есть общий бюджет для реализации этого проекта, где каждый куратор получает одинаковую сумму. Но эта сумма имеет различный вес в разных странах, например для Норвегии это не очень большая сумма, в то время как для Сербии или Турции - значительная.

Различные города проекта о Европе интересны из-за своих контекстуальных и культурных особенностей, они создают многообразие в рамках проекта. То, что проект разворачивается на разных площадках в разных странах, является неким вызовом представлению о единой, объединенной, неразделяемой Европе. Он отражает как то, что отдельные страны дистанцируются по своей инициативе от Европы, поскольку политическая независимость и автономия играют для них большую роль. Так и то, что другие страны исключаются из общего европейского контекста со стороны тех, кто причисляет себя к европейскому сообществу.

011.jpg

Еще раз перечислю страны и города: это Лондон в Великобритании, Осло в Норвегии, Минск в Беларуси, Лодзь в Польше, Новый Сад в Сербии, Стамбул в Турции, Брюссель в Бельгии, Сан-Себастьян в Испании, Тайбэй в Тайване и Пекин в Китае.

Можно задать вопрос, почему в качестве реализации проекта, в котором идея единства Европы критически осмысливается, выбран, например, Брюссель - знаковое для Европейского Союза место? Потому что в Брюсселе наблюдаются так же и совершенно другие тенденции, которые присутствуют в прессе, дискутируются в публичном пространстве, - это критика ЕС. И за счет этого противоречия появляется интересное пространство для работы. С одной стороны, Брюссель неплохо живет благодаря ЕС, с другой, здесь присутствуют еврофобические настроения. Т.е. можно сказать напряжение, которое существует в области единства Европы, имеет место в том числе и на пороге европейского дома.

Нас интересовала и идея единой сплоченной неразделенной Европы, которая представляет собой силу на мировой арене и которая исключает других участников, не принадлежащих к определенной Европе. И представление о взаимоотношении Европы с другими частями мира, а также представление о том, что Европа, чтобы удачно действовать на общемировой арене, должна быть единой и целостной для того, чтобы успешно противостоять участникам других процессов. И эти условные плюсы и минусы как раз являются такими точками, которые можно обсуждать.

Страны, которые я назвала, по крайне мере с какой-то точки зрения можно отнести к Европе. Но в проекте также участвуют, например, Китай и Тайвань. Можно сказать, что из определенной перспективы это даже не самостоятельные государственные единицы. Участие Китая в этом проекте - показательный пример. Если бы мы в 1950-60-х делали проект о Европе, и речь зашла бы о внешних взаимоотношениях Европы с другими странами, то, скорее всего речь шла бы об отношениях Европы с США на западе и с СССР на востоке. Сегодня взаимоотношения Европы и Китая выставлены на всеобщее обозрение. Когда при подготовке этого проекта мы провели исследование по этому вопросу, то количество результатов по взаимоотношению с Китаем было намного больше, чем с другими странами. Он чаще упоминается в СМИ. Но это не только упоминание в прессе, это также взаимодействие с Китаем в разных сферах – политической, экономической, культурной.

Тайвань, это видно уже по территориальному соотношению, определенным образом ставит под вопрос эту самую проекцию Китая, которая предполагает, что эта страна представляет собой единый монолитный гомогенный блок. Тайвань является вызовом для этого представления. Точно так же в этом проекте Китай, как и другие места, становятся таким вызовом. И это благодаря участию Тайваня, которого не способствует тому, чтобы сформировалось представление о некоем центре, единой монолитной точке. Говорю о представлении, потому что на самом деле это точки, потому что ядра в принципе не существует. Взаимосвязь между Европой и Китаем не единственная, через художественные работы возникают также другие взаимосвязи с другими частями света. И то, что географически казалось бы находится на большом расстоянии друг от друга, если посмотреть более внимательно, находится ближе. Например, работа группы «Славяне и Татары» (Slavs and Tatars ), в которой речь идет о шиитском похоронном ритуале. Можно спросить, какое отношение это может иметь к Европе? Это религиозный ритуал, связанный со смертью пророка Мухаммеда. Но теперь он проходит не только у шиитов, но практикуется в разных странах Европы, и это исследуют художники этой группы.

Или, как в уже упомянутом примере работы польского художника, который создает взаимосвязь Польши с индийским городом Ауровилем. Подобные связи возникают у других художников с США, Мексикой, Израилем, Филиппинами. Это значит, что та Европа, о которой мы говорим, - это та Европа, которая соотносится не только исключительно с самой собой, не представляет собой замкнутую систему, но строит взаимоотношения с миром. И это проявляется в том числе и в нашей печатной продукции.

012.jpg

Например, здесь вы видите арабскую цифру 1 (показывает), это римская 2 и китайская 3. Дизайнером выступил Оливер Климпель.

Страницы