148 1
Дискуссия25 октября 2012
«Современное искусство и новые масс-медиа в Беларуси»
В кафе «Дом Фишера» 25 октября 2012 г. прошла дискуссия «Современное искусство и новые масс-медиа в Беларуси». Участники: Антон Кашликов и Инга Линдоренко (34mag.net), Яся Королевич-Картель и Ольга Мельгуй (CityDog.by), Сергей Шабохин (ArtAktivist.com), Юрий Сидун (Generation.by) и Татьяна Артимович (pARTisanmag.by).

Страницы

Т.А.: Называть можно как угодно, главное, какие смыслы вкладываешь. Я, например, соглашусь называть Пряжко контентом, если благодаря этому на него придут люди. Вопрос заключается не в том, как называть, но кого назвать этим контентом.

О.Ш.: То есть это медийная хитрость. Ресурсы выбирают критическое искусство, но не называют это таким образом.

И.Л.: Я не согласна с мнением, что наш читатель ничего не хочет, а мы что-то ему втюхиваем. Мы знаем нашего читателя, и именно потому не предлагаем ему грамотный разбор, например, пьесы Пряжко, оставляя ему пространство самому подумать и решить.

Л.М.:
Но Вы даете ему возможность именно потребить искусство, чтобы ему было комфортно и хорошо. Я акцентировала внимание на тех местах, где чувствую себя дискомфортно: например, когда говорят о контенте, который предлагается потребителю.

Ю.С.: Кантэнт – гэта толькі прафесійная лексіка тых, хто працуе ў гэтай сферы кожны дзень. Я пагаджуся з мэсыджам, што варта ствараць моду на такія рэчы. Але ў Беларусі, мне падаецца, ненатуральна звяртацца да тых тэндэнцый, якія цяпер модныя ў Маскве: там іншая сітуацыя. У Беларусі нашмат больш складана культурным медыйным рэсурсам напісаць такі матэрыял, паставіць такі акцэнт, каб ён быў зразумелы, але не перагрэў гісторыю. Побач ёсць шмат выданняў, якія папулярнейшыя за нішавыя і якія гэтыя акцэнты зменяць пасля копіпасту. Яны так могуць перападаць матэрыял, што выстава будзе забароненая. Нядаўні прыклад – «Манхэтэнскі фестываль». У нас была дылема, калі мы атрымалі прэс-ліст і ўбачылі гэты фільм «Два плюс два», таму што, з аднаго боку, зразумела, трэба зрабіць акцэнт, каб прыцягнуць увагу. А з іншага, мы ведалі, што «Хартыя» перадрукуе матэрыял і зробіць з гэтага штосьці такое, за што арганізатары будуць вымушаныя абараняцца ад ідэолагаў. Тым не менш, мы справакавалі сваю аўдыторыю пайсці на фестываль або паглядзець гэты фільм хаця б на Ют’юбе. Беларуская медыйная сітуацыя вымушае гуляць па іншых правілах і часам рабіць больш складаныя акцэнты. Не такія, якія дазваляюць сабе маскоўскія модныя часопісы.

Я.К.-К.: Хотелось сказать, что те журналы, которые недавно выводили людей на улицы в Москве, 10 лет назад писали о ресторанах. Ну и мы не можем занять только одну позицию: либо провоцировать, либо предоставлять контент потреблению. Необходимо совмещать то и другое.

Л.М.: Провоцировать, имею в виду, в первую очередь, к мысли, чтобы люди все-таки задумывались, а не просто потребляли.

О.Ш.: Это, на мой взгляд, связано с новым языком, который нужно формировать. А он, в свою очередь, связан с задачами арт-критики, которая пока не очень востребована. Возможно, нужно в мини-формах ее предлагать? Предлагать что-то еще, кроме провокации и ресторанов, показывать, что между ними есть другое смысловое пространство?

С.Ш.: Портал «Новая Еўропа» – на мой взгляд, хороший пример, как можно встраивать арт-критику в общий контекст других тем.

О.Ш.: Да, мы пишем об обществе, и для меня, конечно, искусство важно, потому что я вижу пласт социально-политического искусства, в котором происходит изобретение нового языка и новых форм. Для нас это возможность по-другому посмотреть на общество. И наша статистика показывает, что люди стали больше читать сложные тексты.

Вадим Можейко: Я бы хотел обратиться к случаю с Гулиным. Мы привыкли, что запрещают то, что имеет явный политический посыл. Но акция Гулина как раз была абсолютно аполитична. Почему тогда мы принимаем это как данность?

А.К.: Если бы я был тем ОМОНом и увидел людей, которые несут кубики, у меня тоже что-то бы перемкнуло. Мне кажется, к сожалению, в этом, действительно, нет ничего удивительного для нашего контекста.

В.М.: Это один случай, но есть еще история с концертом «Палаца».

Т.А.: Пример с Гулиным – тоже хороший повод для медиа задуматься об ответственности. После случая с Бисмарком медийность не сработала, и в результате мы проиграли. Понятно, что у Михаила есть гражданская позиция, и можно по-разному расставить акценты, освещая эту акцию. Но если мы хотим, чтобы концерт состоялся, а история Гулина получила справедливое разрешение, может, стоит сознательно изменить какие-то акценты, пожертвовав горячей новостью?

Ю.С.: Тое, што адбылося з Гуліным, на мой погляд, якраз паказвае медыйную моду ў Беларусі на сучаснае мастацтва. Я паставіў бы гэту гісторыю побач з гісторыяй пра фестываль 3D-малюнкаў на асфальце. Вялікая колькасць выданняў анансавалі яго, людзі прыйшлі паглядзець і ўбачылі тое, што адбывалася: прома-акцыю, а не фестываль стрыт-арта. У гэтым выпадку модная тэма была выкарыстаная камерцыйнай сферай. Палітычныя актывісты таксама бачаць моду на творчыя акцыі. Мы назіраем апошнім часам вялікую колькасць такога кшталту нестандартных, часам «тыпу крэатыўных» акцый, якія выстрэльваюць прыгожымі загалоўкамі. А беларускі рэжым цяпер устроены так, што рэагуе на любую незразумелую актыўнасць, тым болей, калі яна добра асвятляецца ў СМІ. Камерцыйная і палітычная сферы бачаць патэнцыял у такіх формах, таму што яны добра выстрэльваюць у медыях. І беларускія мастакі жывуць у гэтым кантэксце, хоць, магчыма, і не хацелі б яго.

Зритель: Возможно, стоит предлагать читателю новые, более разнообразные определения современного искусства? Сделать возможным такое его представление в интернете, чтобы потом захотелось пойти в галерею, и таким образом учить людей воспринимать жизнь сквозь призму социального искусства.

Т.А.: Да, например, постоянно говорить, что искусство – это не красивое, не вечное, не гуманное и т.д. Мне кажется, это хороший способ разрушать стереотипы.

С.Ш.: Эту работу нужно начинать еще со школы, что и происходит в странах Западной Европы. Возможно, у нас есть смысл использовать форму ликбеза, рассказывать о современных практиках, как мир пришел, например, к тому, что «Pussy Riot» считается искусством и т.д.

Л.М.: Ликбез, конечно, тоже выход. Но когда ребенка учат языку, ему не дают словарь, он просто находится в среде, где люди разговаривают на своем языке. Ребенок слушает и учится. Может, ликбезы нужны в меньшей степени, чем само поле напряжения вокруг современного искусства? Ликбез не интересен. Интересно сложное, непонятное, если занять позицию, что это нормально, что так и должно быть.

О.Ш.: Возможно, один из ответов: тексты должны быть разными для разных публик. Та же проблема и у галерейных пространств: есть стремление представить в них всё сразу: и традиционалистское искусство, и contemporary art. А должно быть много пространств, много художественных практик и разных текстов.

Зритель: Проблема консюмеризма современного искусства, в том числе касается и медиа, которые, например, говорят, что искусство стало потребительским. Но в своей сфере они также думают, как нужно написать, чтобы читатель прочитал их тексты. И с этой точки зрения выстраивается политика разных медиа. Но если мы будет потребительски транслировать искусство, которое не есть потребительским, то восприниматься оно будет так, как мы это транслируем. Ну и, конечно, поддерживаю идею, что нужно интегрировать современное искусство в медиа. Проект «Пяршак» – хороший пример.

А.К.: Поддерживаю тезис о том, что культурный журнал есть отчасти галерея.

И.Л.: Опять прозвучал упрек в том, что мы считаем читателя потребителем. Но если бы мы думали только так, то не публиковали бы, например, Пряжко. Создание этой презентации стоило больших трудов, хотя в результате получилось небольшое количество просмотров и большое количество негативного фидбэка. По поводу больших и коротких текстов – хочу привести в пример то, о чем сегодня задумываются медийные ресурсы Западной Европы. Я недавно была в Берлине, где собрались представители крупных медиа, которые выразили озабоченность тем, что люди уже даже не переходят из ФБ по ссылке на материал, ограничиваясь только заголовком. Если раньше теме отдавалось три полосы, то теперь половина – и большая фотография. Тем не менее, там прозвучала мысль, что все равно останутся люди, которым нужны тексты на восемь страниц и мнение экспертов. В Беларуси этот вопрос стоит так остро, потому что, на мой взгляд, пока у нас бедный медийный рынок. Было бы иначе, если бы было три 34mag.net, три «ArtAktivist’а», пять «pARTisan'ов» и восемь «Новых Еўроп».

Страницы