Стефан Русу
217  
Дискуссия1 декабря 2012
Трансформации городского пространства в постсоциалистических странах
Предлагаем вашему вниманию текст дискуссии, прошедшей 1 декабря в рамках «Европейского кафе» после просмотра фильма Стефана Русу «Вернуть право на город».

Страницы

Дмитрий Бибиков: Возвращаясь к выбору между кафе и магазином. Во-первых, в чем функция магазина, в чем функция кафе? Функция кафе – ты чувствуешь: вот у тебя новое кафе – это в плюс, а функцию магазина ты почувствуешь, если только у тебя не будет магазина. Вот поэтому люди, которые жили в доме на вокзале, чувствуют, что сейчас у них магазина не станет.

Во-вторых, все эти вопросы с магазином и кафе связаны, на мой взгляд, с узкоархитектурным вопросом. Застройка в центре Минска – это советская застройка. И хотя она не называется модернизмом, но на уровне градостроительства это модернизм. Модернизм – это разделение функций: вот здесь жилье, а здесь другое. В современном городе это просто не возможно – возникают транспортные проблемы и другие проблемы. Решение – это уплотнение, но не жильем, а функциями – теми же кафе, но в отдельно стоящих зданиях.

Т.е. все проблемы в центре города (если их описывать архитектурными средствами) – это преодоление модернистской парадигмы в градостроительстве, наполнение другими функциями. Можно здесь действовать двумя путями: например, жителей первых этажей пытаться выгонять – и это очевидный конфликт; можно пытаться уплотнять; можно как-то по-другому. В равной степени конфликт в центре всегда сопряжен с конфликтом на окраинах – это транспортный конфликт. Как на уровне кварталов есть разделение функций, есть разделения на уровне города – есть спальные районы (абсурдное, по сути, для современной жизни понятие). И пока это понятие существует, весь спальный район будет запружен машинами. Потому что тебе нужно будет оттуда уехать, ты захочешь оттуда уехать за чем-то, тебе нужно будет уехать за чем-то. Его нужно уплотнить другими функциями – кино, кафе и всем прочим, но это очень сложная задача.

А. Б.: А насколько этот новый взгляд на город можно популяризировать?

Д. Б.: То, почему я сюда пришел, – это поиск реальных возможностей популяризации. Потому что, как и любой профессионал (но еще, возможно, потенциальный), я нахожусь в узкой сфере, и очень трудно донести что-то до людей, и очень трудно попытаться задействовать сообщество. Есть разные методы, в том числе, например, показы Стефана, когда моделируется присутствие функций, обозначение каких-то вещей, которые следует создать.

Но есть вещи абсолютно непреодолимые. Например, подъезды в 21-этажных домах всегда будут обгажены, потому что слишком много людей, и они не могут чувствовать место своим. Есть определенный масштаб (метрический) того места, которое люди готовы разделять с другими. Есть определенная плотность и определенная размерность. Скажем, двор на 800 квадратных метров люди никогда не признают своим, равно они не согласятся считать подъезд своим, если там ходят 150 человек. Это совершенно непреодолимое, на мой взгляд, препятствие.

dsc_0592.jpg

С. Р.: Я показывал на примере Берлина, что там после объединения появилась новая ситуация – много пространства стало местом, в которое можно инвестировать, но это одна из тенденций.

Другая тенденция, что эти площадки, эти публичные пространства отторгаются от этих функций, от этой ситуации, когда они принадлежали обществу и городу. В этом смысле происходит водораздел, когда мы говорим об изменении ситуации, и когда эта ситуация становится очень видимой. Минск имеет какие-то проблемные зоны, проблемные ситуации?

Комментарий из зала: У нас человек живет в таком обществе – ему не интересно, что происходит вокруг, он каждый день движется по кому-то своему заданному маршруту – магазин, детский сад, работа – обратно по тому же маршруту. И то, что где-то в Минске, допустим, отселяют каких-то людей… Для меня как для архитектора это важно, я этим интересуюсь, но для другого человека, среднего обывателя, горожанина, если это не касается его личных интересов, если это не его магазин, не его пространство вокруг дома, то ему это уже не интересно. Поэтому такие проблемные зоны видимы очень узкой группе людей, которым город интересен целиком, а не только свой маршрут, чтобы там было все удобно и комфортно.

С. Р.: Ну, а если не обобщать, вот ваш личный опыт. Что для вас есть этот процесс, как его можно объяснить или показать? Какой-то пример, скажем, для вас индивидуально?

Комментарий из зала: Лично мне очень не нравится вообще всё, что сейчас происходит в Минске, я имею ввиду, по застройке в Минске [смех в зале]. Для меня проблемная зона – это везде, где сейчас идет застройка инвесторов. Либо где действительно идет отбирание каких-то таких частей города. Вот есть угроза для ВДНХ, угроза трансформации Октябрьской площади, т. е. такие моменты, когда, может быть, не истинный историзм уходит, а когда сложившуюся среду разрушают.

Комментарий из зала: А есть что предложить лучше?

Комментарий из зала: Ну, это уже другой вопрос.

Представители журнала «SIGNAL»: Все мы выросли чаще всего в советских дворах, где одна примерно гамма – такая серо-коричневая, довольно унылая. Вырасти творческой личностью в такой среде довольно сложно, потому что всегда не хватает красок, цвета, какой-то жизни в архитектуре. Это панельные дома, которые так и остаются, и в центре их много. С другой стороны, новая архитектура, которая появляется…. Я не архитектор, я простой обыватель и могу ее охарактеризовать (да и многие охарактеризуют) как «агрогламур»: когда современные технологии совмещается с теми же панельными домами, эти же квадратики всё торчат, ну и, по сути, по цветам и всему остальному оно остается таким же, как и было. Тяжело жить в таком пространстве! Что я мог бы предложить?

Такие практики уже во всем мире давно используются, как, допустим, фестивали уличного искусства, когда собираются интересные художники из ближайших стран и из нашей страны, либо вообще со всего мира. Выделяются определенные деньги (которые в любом случае выделяются на облагораживание города), но выделяются именно на проведение фестиваля, когда все эти унылые фасады можно украсить произведениями этих художников. Не стараться их как-то отцензурировать, ввести какие-то рамки: вот давайте бобров нарисуем на тракторах или что-нибудь еще – а дать свободу творчества, чтобы в этой свободе художник мог проявить себя полностью, и посмотреть на результаты. Мне кажется, какие-нибудь Шабаны, если их украсить так (как минимум, если будут украшены только они в сравнении с другими районами нашего города), то как минимум цена на недвижимость там вырастет в разы, потому что будет бренд какой-то района, будет то, что туда будет привлекать людей.

dsc_0603.jpg

Комментарий из зала: Шабаны-гламур, да?

Представитель журнала «SIGNAL»: Нет, если это будет сделано совсем по-другому и преподнесено нормально – нет, но это всё завит от того как это сделано.

Комментарий из зала: Проблема в том, что нет такого фестиваля?

Представитель журнала «SIGNAL»: Проблема в том, что он никому не нужен...

Комментарий из зала: А по-моему его просто никто не пытался организовать. Вот эти архитектурные форумы были нужны нам, студентам, и мы их сделали.

Представитель журнала «SIGNAL»: Ну хорошо, что форум дал?

Комментарий из зала: Это обучающая площадка, нам, студентам, это помогает обучаться новым формам мышления...

Представитель журнала «SIGNAL»: Вы знаете, мы тоже проводим много мероприятий, мы привозим с лекциями уличных художников. Было две последних лекции, выступали Кирилл Кто и Тимофей Радя, очень интересные уличные художники. Людей собралось не очень много, но для Минска и для тех же студентов изобразительных направлений это был бы интересный опыт.

С другой стороны, почему вы думаете, что ничего не делается? Делается. По крайней мере, делается теми нашими художниками уличными, которые берут и делают сами, и которые вкладывают свои деньги, например, в те же материалы, что-то несут, рисуют, понимая, что это будет через два дня закрашено.

Комментарий из зала: У меня вопрос по поводу украшательства Шабанов и поднятия цен на недвижимость. Действительно ли улучшится жизнь людей от этого? С одной стороны, хорошо, что больше красок, но, по-моему, нужны немного другие изменения, кроме того что цены на квартиры возрастут, какие-то структурные. И в связи с этим у меня вопрос к архитекторам: есть ли планы преобразования спальных районов, в том числе транспортного, функционального, развития инфраструктуры и так далее?

Комментарий из зала: Можно вопрос? Я тоже не архитектор, не представитель вашего круга художников. Но я сталкиваюсь с застройкой в Минске по ходу своей деятельности, и основной проблемой являются, по-моему, художники. У нас есть такой орган – Союз архитекторов. По сути дела, когда любой инвестор приходит сюда и хочет построить что-то – у него есть идеи, фантазии, общение с молодыми талантливыми людьми. Он приходит к именитым художникам Минска и говорит: «Я хочу вот это сделать». А они говорят: «Так, вот здесь обрезать, вот здесь так, вот такое оно должно быть блестящее, свободен» – и всё.

А. П.: Союз архитекторов, как и Союз художников, скульпторов и прочих – это очень специфические структуры, и важно понимать их специфику. Они обрезают всё везде. У инвестора с одной стороны, может быть, нет выбора, потому что он видит Минск как город, в котором есть какие-то структуры, в которые он может обратиться, он в них и идет – это одна проблема, что, скажем, у независимого сообщества архитекторов, художников, дизайнеров нет такой презентации в этом пространстве.

Комментарий из зала: Аня говорила о горизонтальной структуре, к которой мы должны прийти. Вот эти проблемы возникают из-за вертикальной структуры. Потому что пока пройдут все стадии утверждения проекта, то проект реально превращается в ничто. А если бы была горизонтальная структура, было бы проще донести свою идею и реализовать ее такой, какой она была в проекте. Потому что многие проекты, которые реализовываются, по итогу получаются совсем не тем, что было на бумаге спроектировано архитектором. Это беда вертикальной структуры.

Я. С.: Когда я смотрела материалы по джентрификации, там был пример Лондона, когда из-за низкой арендной стоимости недвижимости, жилья, студенты, творческое сообщество туда поехали, заселились, потому что им там проще жить. Т.к. они люди творческие, они вокруг себя делают так, чтобы им было приятно – они облагораживают эту среду сами по себе. Похожий процесс уличного искусства, он в маленьком масштабе проходил на Востоке (район Минска), когда в эти дома, с мозаикой, вселились студенты Академии искусств и начали разрисовывать подъезды. Там есть несколько подъездов, которые снизу доверху разрисованы рисунками.

И. С.: С Лондоном было немного по-другому, потому что Маргарет Тэтчер начала политику закрытия крупных промышленных, угледобывающих предприятий, когда куча рабочих потеряла работу, и это были, в общем-то, очень трагические последствия. Но ей именно этим путем удалось отдать эти заводские помещения как раз представителям креативной культуры – на очень выгодных условиях. Была поломана инфраструктура самого города, безусловно, это было очень травматично, но это дало Лондону возможность перейти в новый стайл.

Я. С.: Да, и, что интересно, потом эти районы стали богемными в своем роде, и инвесторы, бизнесмены заинтересовались и решили, что кафе нужно разместить именно там, и пусть это будет особый дизайн кафе . И туда потекли капиталы, и появилась необходимая инфраструктура – и уже всё «навесилось» на базе какого-то творческого сообщества, которое первым туда вселилось и начало облагораживать этот район.

Ольга Шпарага, «Новая Еўропа»: Но Стефан как раз в фильме это критиковал. Художники приезжают, заселяются, начинают заниматься там не только творчеством, они думают насчет инфраструктуры, чтобы людям было удобно жить, поднимают социально значимые проблемы. Капитал это видит, приходит туда, когда они уже всё развили, наладили диалог с сообществом. Приходит капитал, выгоняет художников, вкладывает деньги и разрушает инфраструктуры. Вот это как раз то, что происходит сейчас в больших городах.

С. Р.: Совершенно верно. Меняется, ломается всё, что было установлено. Происходит полнейший кризис. И, в принципе, эти вещи произошли в Берлине. То, о чем вы говорите, в принципе плохой пример. Т.е. мы должны говорить о том, как можно этому сопротивляться, и почему креативное сообщество в этом не присутствует. Нет осознания именно этих процессов, а вы их показываете, как будто это все должно быть именно так.

dsc_0602.jpg

А. Б.: Как в самом Берлине решался этот вопрос? Т.е., допустим, из фильма понятно, что уже какие-то способы защиты вырабатываются – какие-то договора с городскими властями, долгосрочная аренда…

С. Р.: Я пытался показать в фильме, что существуют какие-то альтернативные формы. И эти альтернативные формы разработаны тем же сообществом, теми же группами, коллективами, и их было по крайней мере два, если не три. Их цель была в том, чтобы не отторгнуть эти территории от публичного пользования. Об этом шла речь – чтобы они не перешли в руки капитала и чтобы они не были закрыты для общественного пользования.

Страницы