Яна Кобзова
390  
Лекция23 мая 2013
Большая Европа: Европейские соседи или соседи ЕС
О шенгенских визах, кризисе еврозоны, отношениях Европейского Союза с Беларусью и другими странами Восточного партнерства рассказала эксперт Европейского совета по международным отношениям Яна Кобзова.

Страницы

Дискуссия

Евгений Прейгерман: Итак, контуры обрисованы, вопросы приветствуются, дискуссия открыта. И я, в качестве модератора, воспользуюсь правом первого голоса и задам вопрос. Первое десятилетие нашего века ЕС прожил в эйфории. И тому было много причин: расширение 2004 и 2007 годов, и потом, наверное, высшая точка эйфории – это Лиссабонский договор. Когда ты живешь в эйфории, о многих абстрактных вещах часто не задумываешься. Когда эйфория заканчивается (а это, наверное, то, что в данный момент мы и ЕС вместе переживаем), то начинаешь задумываться об абстрактных вещах. Всем очевидно, что политика, которая ранее проводилась ЕС, базировалась на перспективе расширения. Политика расширения была признана в свое время лучшим внешнеполитическим инструментом ЕС.

Иным образом ситуация обстоит со странами Восточного партнерства, которые, как ты, Яна, отметила ранее, не стремятся в ЕС. На твой взгляд, как человека, который каждый день работает над тем, чтобы сделать политику ЕС лучше и эффективнее, неужели действительно мы наблюдаем сейчас четкие лимиты перспектив расширения ЕС и его влияния на своих соседей? Может, нужно просто прекратить все эти разговоры о том, что ЕС может продвигать свои ценности и виденье дальше? Или это просто проблемы внешней коммуникации ЕС, и нам нужно только наладить процесс коммуникации, и в будущем нас ждет успех?

Я. К.: Это хороший вопрос. Действительно, ЕС некоторое время находился в состоянии эйфории по ряду причин. Но урок, который мы все извлекли, заключался в том, что политика добрососедства и Восточного партнерства не содержат в себе готовых рецептов для стран-партнеров, а только предлагают некоторые ориентиры. Участие в этих процессах подразумевает, что странам ВЕ нужно все делать самим. За странами-соседями реформы, совместные проекты и так далее, а за ЕС – помощь с инструментами, финансовая и техническая поддержка. Но все в большей степени зависит от стран-соседей.

Многие ссылаются на дебаты касательно того, что же все-таки важнее для ЕС в разговоре с соседями – ценности или прагматические интересы? И многие скажут, что по отношению к странам ВЕ и речи не может идти о ценностном подходе, так как они ведут себя совсем не так, как страны ЦЕ. Для меня лично сущность этих дебатов ложная, потому что интересы ЕС не отличны от его ценностей. К примеру, когда ЕС предлагает Украине помощь в реформе судебной системы, он искренне заинтересован в независимой судебной власти в Украине. Личный опыт ЕС показал все преимущества независимой судебной системы, когда соблюдаются принципы верховенства закона, одно лицо не контролирует все суды, инвестиции защищены, ваша собственность не перейдет незаконно государству, и вас не будут преследовать по политическим мотивам. Это важно. Надежная, независимая судебная система в Украине также сможет привлечь туда европейские инвестиции. Как вы видите, речь идет не только об интересах граждан, но и об интересах бизнеса. Я думаю, вы не станете рисковать и инвестировать в страну, где большая компания может запросто подкупить судью и заполучить активы вашего бизнеса. ЕС просто не может не думать о ценностях, думая о своих интересах. Они составляют одно целое в ЕС. Реформы и трансформации – это дело времени и постановки приоритетов. Нельзя полностью реформировать судебную систему за 2 года. Для этого нужно время и последовательные, пошаговые действия.

Вопрос из зала: Меня зовут Нина. Вы говорили об отношениях ЕС с Грузией, Молдовой и Беларусью. А не могли бы вы рассказать немного об отношениях ЕС и Румынии? И как вы считаете, вступит ли Румыния в скором времени в Шенгенскую зону, есть ли у нее вообще шансы, конечно?

Я. К.: Я не являюсь экспертом по Румынии. Но вы конечно в курсе, что этот вопрос остро стоит в Германии. Поэтому решение по вопросу Румынии будет носить чисто политический характер. Не знаю, выполнила ли Румыния на данный момент все технические условия для вступления в Шенгенскую зону. Правительство Румынии говорит одно, другие страны говорят другое. Но я думаю, что в ближайшие несколько лет этот вопрос будет решен, так как Румыния является членом ЕС и обязана выполнить обязательства по обеспечению свободного передвижения граждан ЕС.

Но это еще вопрос отношения других стран к той или иной стране. Поэтому министерства иностранных дел стран Центральной Европы много времени уделяли лоббированию, пытаясь убедить европейских лидеров в том, что их страны действительно осуществляют реформы и выполняют технические условия ЕС. Путешествуя в страны ЕС, Великобританию, Германию и Францию, а также приглашая политиков этих стран посетить страны ЦЕ, министры старались показать, что ЕС соседствует со странами с устойчивой и надежной политической, экономической, судебной и социальной системами, которые могут в перспективе стать членами ЕС.

Алексей Ластовский: Я хотел бы вернуться к восточной политике ЕС и спросить о том, насколько повлиял финансовый кризис в Южной Европе на политику ЕС по отношению к странам Восточной Европы? У меня складывается мнение, что кризис оттягивает силы, внимание и ресурсы ЕС с «восточного фронта», и что восточная политика постепенно исчезает из приоритетов внешней политики ЕС. И я думаю, что дело не столько в том, что страны ВЕ не могут принять какие-то европейские ценности или европейские институциональные нормы, а скорее в том, что ЕС сам теряет интерес к Восточной Европе.

Я. К.: Когда кризис только начался, наш аналитический центр задумал написать исследование о том, как экономический кризис и кризис евро повлиял на восточную политику ЕС. Мы следили за этим вопросом на протяжении двух лет. Произошли некоторые изменения в политическом смысле, но существенных изменений для стран ВЕ на самом деле не произошло. Бюджет восточной политики не изменился. Единственное, появилось некоторое напряжение политического характера со стороны лидеров европейских стран по отношению к Восточной Европе.

Молдова получила огромную финансовую поддержку от ЕС, намного больше, чем в последние годы, потому что правительство страны активно провело ряд необходимых реформ. В тоже время ЕС запустил новую программу поддержки гражданского общества в Беларуси. И это говорит о том, что деньги на восточную политику продолжают выделяться. В ЕС еще продолжаются переговоры по бюджету на 2014–2020 годы. Поэтому пока не известно, сколько денег будет выделено на восточную политику ЕС в последующие годы.

Политическое внимание очень важно для стран ВЕ. Судьба отношений между ЕС и странами-соседями достаточно сильно зависит от того, пошлют ли в эти страны министра иностранных дел или его заместителя, и от того, какое послание он привезет. И тут произошли изменения. Интерес к странам ВЕ уменьшился. Многие страны ЕС в целом разочарованы развитием процессов в Восточной Европе. Я думаю, что чувство разочарования свойственно и странам ВЕ по отношению к ЕС.

Если взять пример Украины, ЕС видел и «оранжевую революцию», и полностью проевропейское правительство… чтобы через несколько лет придти к выводу, что в Украине не произошли существенные изменения. Последние годы ЕС уделял особое внимание Молдове, но в итоге проевропейское правительство потерпело поражение. И их крах, несмотря на то, что они получали регулярную поддержку со стороны ЕС, был обоснован именно их внутренними проблемами. ЕС просто еще сложно осознать, что Восточной Европе нужно дать больше времени, чтобы импульс трансформации действительно там заработал и пустил корни.

Трансформациям нужны годы и тысячелетия, а политики, которые стоят у руля переходных стран, сменяются за 3-4 года. Не у всех европейских политиков есть такое терпение, и они очень часто осторожничают и задумываются над тем, а стоит ли сейчас вообще прилагать столько усилий и инвестировать в реформирование третьих стран.

Ольга Шпарага: Мне очень понравилась идея о том, что Беларуси и ЕС нужно задуматься над тем, чтобы начать обсуждать вопросы, которые интересуют обе стороны. Сейчас получается, что ЕС чего-то хочет от Беларуси, имея о стране неполное представление. Беларусь чего-то хочет от ЕС… Но совместной повестки для Беларуси и ЕС нет. Как вы думаете, в каких сферах было бы одинаково интересно работать и реализовывать совместные проекты как ЕС, так и Беларуси?

Я. К.: Я как раз и пытаюсь найти ответ на этот вопрос, пока я в Беларуси. Но я думаю, что очень много вопросов можно совместно решать на региональном уровне, на уровне контактов между людьми, и это касается не только упрощения визового режима, но и отношений на уровне ведения бизнеса, обмена опытом между профессиональными ассоциациями, в развитии гражданского общества и т.д. Многие европейцы, например, заинтересованы в ведении бизнеса в Беларуси. Многие беларусские учителя захотят узнать о преимуществах европейской системы образования. Врачам будет интересно, как работает европейская система здравоохранения, а малым и средним предприятиям – как ведется бизнес в ЕС. Совместное сотрудничество в этих сферах будет полезно для обеих сторон. Но, если у вас будут какие-то предложения, я их сразу же запишу.

Е. П.: Я бы хотел задать дополнительный вопрос. Ведь то же самое мы слышим как минимум уже лет пять-десять. Есть что-то новое, или это опять вопрос времени?

Я. К.: Я думаю, тот факт, что политический диалог ЕС и Беларуси заморожен, сдерживает интерес европейского бизнеса к Беларуси.

Е. П.: То есть нужно размораживать политический диалог?

Я. К.: Нужно. Некоторое европейские компании говорят о том, что Беларусь как страна им весьма интересна. Они упоминают хорошую инфраструктуру, перспективный рынок сбыта, так как Беларусь входит в Таможенный союз. Но отсутствие политического диалога их настораживает, они волнуются о безопасности своего бизнеса.

Еще многие считают Беларусь очень закрытой страной, поэтому предпочитают вести бизнес в Украине или Молдове. С другой стороны, возможно, совсем незначительное количество людей знает о тех возможностях сотрудничества и обмена опытом с европейскими коллегами. Вчера, к примеру, я разговаривала с беларусскими учителями. Они интересовались тем, как улучшить качество образования в Беларуси, участием Беларуси в Болонском процессе. Они спрашивали у меня, как им можно сотрудничать и обмениваться опытом с коллегами из стран ЕС. Как выяснилось, они ничего не знали о наличии финансовой поддержки ЕС в этой сфере.

Вопрос из зала: Меня зовут Дмитрий. Меня интересует отношение нашей страны к процессу более глубокой интеграции с ЕС. Вы заметили, что некоторые европейские компании заинтересованы в Беларуси. А появился ли искренний интерес Беларуси и стран ВЕ к тому, что происходит в ЕС? Делает ли Беларусь какие-то конкретные шаги в направлении ЕС?

Я. К.: Возможно, беларусское правительство считает, что оно предпринимает какие-то конкретные шаги по сближению с ЕС, но ЕС так не считает. Как я отметила в начале лекции, ЕС очень сложно вести диалог со странами, чьи стандарты, например, в отношении прав человека, не совпадают с европейскими. Граждан ЕС настораживает и возмущает то, что в Беларуси и Азербайджане нельзя выйти на демонстрацию и свободно выразить свое мнение, как это делают в Великобритании или Германии.

Страницы