Полона Фрелих
54  
Лекция22 июля 2013
Европейские СМИ в период экономического кризиса
Как экономический кризис влияет на европейские СМИ? Почему Европейский союз все больше напоминает Беларусь? О чем спрашивают у кресла Эдварда Сноудена? Эти и многие другие вопросы Полона Фрелих обсудила с посетителями "Европейского кафе".

Страницы

В. М.: Если есть успешный проект, который популярен у всего населения страны, по крайней мере, у большей его части, то учитывая, что речь идет не о Советском Союзе, а о стране капиталистической, не вижу ни одной проблемы, чтобы оно не могло существовать.

П. Ф.: Потому что вы вообще не понимаете, что такое общественное телевидение, что это некоммерческий проект. Это проект, который показывает вещи, которые другие не показывают. Документальные фильмы, политические программы, которые очень мало смотрят. Это коммерчески неуспешные проекты, но все такие для демократии это очень важный проект. Так что если будем смотреть так цинично, то, пожалуйста, закрываем все по коммерческим причинам. Но я думаю, что это очень важный инструмент демократии. Общественное телевидение было всегда и будет, оно с 1938 года существует в Европе. Без общественного телевидения вообще не было бы разных мнений в Европе.

Реплика из зала: В России есть интернет-телеканал «Дождь».

П. Ф.: Это просто приватный канал, который финансируют олигархи. Это коммерческий канал.

Ольга Шпарага: Могут ли влиять друг на друга различные страны Евросоюза в решении этой проблемы с содержанием общественного телевидения?

П. Ф.: Ну конечно, потому что, когда в Греции это произошло, общественное телевидение из разных стран послали туда петиции. И поэтому прекратили процесс закрытия. Но это просто было решение Европейского Союза. Это было решение европейской «тройки». Это был Международный фонд, Центральный банк и Еврокомиссия.

О. Ш.: То есть механизм есть?

П. Ф.: Да, это отличает Европейский Союз от таких авторитарных стран, как Россия или Беларусь. Может быть, мое выступление звучало очень пессимистично, но я все-таки думаю, что в Европе демократия так глубока, что просто есть какие-то механизмы, ограничивающие власти. Везде власти пытаются прекратить влияние «четвертой власти», потому что если никто не знает, что они творят, то это хорошо, коррупция им более приятна. Вы все же согласны, что Европейский Союз превращается в Беларусь или нет?

Ответ из зала: Нет, однозначно нет. Я считаю, что это мегапреувеличение. Это может красиво звучать, но до этого вряд ли дойдет. Все-таки европейские стандарты существуют, и права человека есть у европейцев.

Л. К.: В этом и заключается разница между Евросоюзом и Беларусью, что в Евросоюзе общественное телевидение свободное и когда его закрывают, это нарушение демократии. А в Беларуси – что такое общественное телевидение?

П. Ф.: Вы согласны со мной, что это очень опасный шаг, даже если есть только попытки так сделать?

В. М.: Никто не мешает журналистам работать. Просто они, насколько я понимаю, переходят на небюджетное финансирование.

П. Ф.: Они увольняют журналистов.

В. М.: Они увольняют, но в Беларуси нельзя создать независимые СМИ, которые бы финансировались зрителями, по политическим причинам.

img_7463_0.jpg

П. Ф.: Общественное телевидение всегда в Европе финансировалось на 1/3 зрителями и на 1/3 правительством. Правительство на это согласилось уже сто лет назад, потому что это важно для демократии. И если они забирают деньги, то это уже значит, что они хотят какой-то кусок демократии ликвидировать.

Вопрос из зала: Это финансовая проблема?

П. Ф.: Это не только финансовая проблема, потому что когда кризис, правители хотят делать то, что им выгодно. Им приятно, если никто не наблюдает за тем, что они делают.

В. М.: Почему же, глядя на Грецию, возникает такое ощущение, что они хотят еще больше положиться на правительство, больше субсидий получить, как-то это выглядит не очень логично.

П. Ф.: Я думаю, что они просто хотят, чтобы осталось так, как было, и все. Почему вы думаете, что нужно уменьшать финансирование? Вы считаете, что общественное телевидение менее важно сейчас? В Европе исчезает социальное государство, люди должны смотреть на это и говорить, что это плохо.

В. М.: Много чего важно, но возможно ли это? Я считаю, что важно, чтобы каждый ребенок ел каждое утро красную рыбу, но возможно ли это?

П. Ф.: Но если деньги есть, например, на большие зарплаты правителей? Почему на зарплаты правителей есть, а на поддержку общественного телевиденья нет? Важно расставить приоритеты.

В. М.: Просто Греция поставила столько важных якобы приоритетов, дошла до такой ситуации, что разорилась.

П. Ф.: Не Греция, а греческие правители. Вы знаете, что это очень проблематично, потому что это просто решили правители. Нигде в Греции не было никакой публичной дискуссии, а я думаю, что при демократии, когда принимаешь такие решения, всегда надо громкую дискуссию организовать. Если вы смотрите на Европу как на идеальную демократичную страну, то как можно такой важный шаг сделать, закрыть общественное телевиденье, без публичной дискуссии – а их не было. Я думаю, что в общественном телевидении не важно, популярно оно или нет. Это вообще не важно, потому что у него другая роль. У общественного телевидения роль заключается в поддержке демократии, высказывании разных мнений – и все. А если они не популярны, все надо закрыть, потому что всем нравится смотреть MTV.

О. Ш.: Полона, мы немножко затронули вопрос интернет-телевидения. Может ли оно тоже какую-то такую функцию выполнять близкую к общественному телевидению, или их вообще невозможно сравнивать?

П. Ф.: Зависит от того, какая у них программа. Я не думаю, что «Дождь» выполняет роль общественного телевидения.

Ответ из зала: Это коммерческая структура, она заточена под прибыль. Это не является общественным телевидением, это коммерческий проект.

О. Ш.: То, что они по своему происхождению разные – ясно, а миссия их? Можно ли сравнивать какие-то интернет-проекты?

Ответ из зала: У них будет другая целевая аудитория, они отличаются. Это телевидение, которое рассчитано на извлечение прибыли из такой-то целевой аудитории. Допустим, оппозиционно настроенной, тогда будут поднимать этих активистов и так далее.

П. Ф.: А общественное телевиденье – оно для всех. Я тоже люблю смотреть «Дождь», но это для определенной публики. Общественное телевидение должно быть для всех. Каждый должен найти какую-то программу, которая ему будет нравиться. И я думаю, что это очень важно.

О. Ш.: Выходит, что такого аналога общественного телевидения вообще нет. У него такая особая функция в обществе.

П. Ф.: Вам это сложно понять.

Реплика из зала: У нас же вроде есть канал «Культура», в принципе те же документальные фильмы, такой же низкий уровень просмотра, низкий рейтинг, но его тоже пытаются использовать.

Ответ из зала: Это совершенно нельзя сравнивать, потому что совершенно другое финансирование. Ни один человек, который смотрит «Беларусь-3», ничего не платит за это. Это совершенно разные функции. Чтобы увидеть на «Беларусь-3» альтернативную какую-то культуру, то я не знаю, что вообще должно в стране произойти. Вы же понимаете, что у нас даже балет – это политический вопрос. Я так грубо говорю, но у нас есть черные списки.

Вопрос из зала: А у Словакии есть черные списки?

П. Ф.: Черные списки чего?

Ответ из зала: Запрещенных музыкантов, авторов…

П. Ф.:
Нет, конечно. Это все равно Европа. Но это пока. Например, в Греции на греческом телевидении был очень известный автор, он сейчас работает в США, его уволили. И есть несколько комментаторов, у которых в Греции нельзя брать комментарии, и все. Тоже есть случаи. Я думаю, что словенское телевидение в этом смысле очень корректное, потому что у нас всегда если есть кто-то, кто за, то нужно приглашать еще и того, кто против. Но я думаю, что это тоже не всегда надо, потому что иногда нужно решать, это правильный или неправильный подход. Например, мы не можем общаться про фашизм. Нельзя приглашать человека, который за фашизм. Я думаю, что это вообще неэтично.

В. М.: На мой взгляд, неэтично приглашать в студию тех, кто за коммунизм, но есть многие в Европе, кто со мной не согласен.

П. Ф.: Ну да. Так смотрят на демократию в Европе, тоже иногда двойные стандарты есть. Просто запретили, например, свастику, а красную звезду не запретили. Я думаю, что никакой разницы, Европа не такая идеальная.

Реплика из зала: Европа не такая идеальная, но ничего лучшего в мире пока нет.

П. Ф.: Это для вас. Но я уже десять лет живу в ЕС, и я могу говорить о недостатках. Плохо, когда что-то идеализируют. Я думаю, что если Беларусь хочет вступить в Европейский Союз, то она должна понимать, что это не рай.

img_7474_0.jpg

Л. К.: Да, это правильно. Когда люди видят в каком-то укладе жизни только достоинства, то они легко разочаровываются. И когда мы преподаем демократию, то должны обязательно говорить о ее недостатках. Но ничего лучшего, безусловно, в мире нет. Лучшего способа управления, потому что он дает возможность проявиться человеческой инициативе. И предпринимательской, и политической, и любой другой. Но я хочу вот о чем спросить. Вы ведь живете в России долгое время, и как Вы расцениваете ситуацию в российской журналистике?

П. Ф.: Я бы сказала, что она довольно свободная. Конечно, там есть государственное телевидение, есть пропаганда, но все равно существует очень много радиостанций, которые довольно свободны в интернет-пространстве, где информация распространяется, например, шутки о Путине. Если бы в Словении были шутки о премьере, то сразу бы началась дискуссия, где грань свободы слова. А в России, я думаю, это позволено, потому что все знают, что 80% людей смотрят государственное телевидение, но они не чувствуют, что это угроза, что в интернете есть свобода слова.

Страницы