Штефан Гарштецкий
87  
Лекция3 октября 2013
Возможна ли европеизация снизу?
Лекция Штефана Гарштецкого была посвящена анализу феномена "европеизации снизу", тем проблемам, с которыми сталкиваются страны Европы.

Страницы

Ольга Шпарага: 3 октября Германия отмечает День немецкого единства, и нам очень приятно, что у нас сегодня немецкий лектор — Штефан Гарштецки. Мы уже переводили текст Штефана несколько лет назад, когда проводили исследование, посвящённое европеизации. Текст был опубликован в книге «Пути европеизации в Беларуси: между политикой и конструированием идентичности (1991—2010)» и касался той же темы, что и сегодняшняя лекция, — европеизации снизу. Месяц назад на лекции в рамках «Еврокафе» Тимм Байхельт говорил о европеизации сверху — о политике ЕС, которая направлена на интеграцию стран, которые уже входят в ЕС, и стран, которые надеются подключиться к европейскому пространству. Было много споров с ним на этот счёт, поскольку перспектива европеизации сверху всегда вызывает много вопросов. Сегодня у нас будет представлен альтернативный взгляд.

Европеизация снизу — это те процессы, которые происходят в обществе: в гражданском обществе, в широком общественном контексте. Такие процессы играют большую роль в том, чтобы затем европеизация сверху происходила успешно. Об этом подробнее расскажет Штефан Гарштецки. Он приехал к нам из Технического университета Хемница, где он является профессором кафедры страноведения и изучения культуры. Штефан Гарштецки является и политологом, и историком, он входит в целый ряд значительных академических немецких и немецко-польских организаций. Среди пяти коллективных монографий, которые вышли под его руководством, в 2008 году была опубликована монография, в которой рассматривалась и Беларусь. Она называлась «Груз истории? Коллективная идентичность и история в Центральной и Восточной Европе. Беларусь, Польша, Литва и Украина».

Штефан Гарштецки: Я попробую обрисовать иную картину, нежели Тимм Байхельт несколько недель назад. Я знаю и глубоко уважаю его, но моё видение отличается. Мы начнём с теоретического осмысления, чтобы обрисовать контекст, а позже перейдём к эмпирическим данным. Конечно, я буду ссылаться на данные по Центральной и Восточной Европе (Польше, Словакии и др.), но не слишком подробно, так как я заинтересован в дальнейшей дискуссии с вами.

И если с самого начала говорить о процессе европейской интеграции, то следует подчеркнуть, что в последние 20 лет мы наблюдаем значительные изменения. Если рассмотреть конец 1980-х годов, то тогда мы имели 12 стран Европейского Союза, и интеграция происходила между довольно богатыми западными державами. А теперь мы имеем 28 стран ЕС с различным уровнем развития экономики, с разными традициями, языками и людьми, то есть мы наблюдаем совершенно другой Европейский Союз. С одной стороны теперь мы имеем общую валюту — евро (не во всех странах ЕС, но во многих). Положено начало совместной внешней политике Европейского Союза. У нас есть Лиссабонский договор, общий рынок. Всё это признаки происходящей интеграции. С другой стороны существует гипотеза так называемой finalité d'Europe — завершения европейского интеграционного процесса. Это открытый вопрос, мы не знаем, как всё будет выглядеть через 10 или 20 лет.

У нас совершенно разные представления о том, что представляет собой европейская интеграция. Есть исследователи, которые говорят, что это нечто вроде Европейской федерации, то есть они выступают за углубление интеграции. Есть исследователи и политики, которые говорят, что это исключительно межправительственная организация, что означает отношения только между правительствами стран. А как говорят политологи, это многоуровневая система управления: есть общеевропейский уровень, национальный уровень, а есть регионы ЕС.

Если мы обратимся к мнению различных исследователей, то мы увидим широкий спектр мнений о процессе европейской интеграции. Некоторые красочно описывают европейскую интеграцию как нечто подобное процессу нациестроительства во многих европейских государствах в XIX веке или в Беларуси в XXI веке, например. То есть, у нас есть общий флаг, общий гимн. Это национальные символы, и мы можем наблюдать это на общеевропейском уровне. Однако у нас нет конституции. Были попытки принять европейскую конституцию, но они потерпели неудачу, потому что страны ЕС сказали: нет, это уже слишком.

Другие авторы, другие политики (например, бывший президент Чехии Вацлав Клаус), говорят: есть только экономическая и юридическая интеграция, но нет культурной интеграции. То есть мы должны оставаться на этой стадии и не делать попыток углубить интеграцию.

Другие исследователи нередко подчёркивают, что существуют общие европейские ценности. Есть немецкий исследователь Сильвио Вьетта (Silvio Vietta), который утверждает, что процесс европейской интеграции характеризуется общими ценностями. Эти ценности хорошо известны: демократия, публичное пространство для дискуссий, индивидуальность, верховенство закона, рефлексивность.

Другие исследователи, например, знаменитый немецкий социолог Ульрих Бек (Ulrich Beck) и его коллега Эдгар Гранде (Edgar Grande), описывают Европу как Европу различий — гетерогенность, разные культуры, разные языки и т. д. И они утверждают, что finalité d'Europe — полностью открытый вопрос. Для них это космополитическая Европа.

Ещё один немецкий исследователь Рихард Мюнх (Richard Münch) считает, что европейское общество и европейская идентичность постепенно будет заменять национальные дискурсы, национальные идентичности. И дискурсы между этими национальными обществами всё более переплетаются и таким образом становятся более и более европейскими.

Если мы взглянем на общие определения термина европеизации, который использованы в названии моей лекции, то очень часто (как, наверное, рассказывал Тимм Байхельт) европеизация описывается как процесс, идущий сверху вниз, то есть он исходит от Европейского Союза, Европейской Комиссии, и все страны ЕС обязаны осуществлять европейский политический курс. И это значит, конечно, что национальная политика строится под влиянием Европейского Союза, это вертикальный процесс.

Но для меня также важно, что можно наблюдать процесс европеизации, влияние на который оказывается снизу вверх, то есть страны ЕС оказывают влияние на общеевропейский уровень. Более того, я считаю, что мы можем также наблюдать процессы горизонтальной европеизации. Наши студенты приехали сюда, они говорят с вашими студентами, они обмениваются мнениями, возможно, ходят в гости, дружат на «Фейсбуке» и т. д. Они не обязательно говорят о Европейском Союзе, но, возможно, об общих или различных ценностях. Если сравнить современные европейские общества с обществами 1980-х годов (когда я сам был студентом), то раньше они были более изолированы, был железный занавес. Даже Беларусь, которая сегодня, скажем так, имеет странную политическую систему, в настоящее время намного более открыта, нежели в советский период.

Если вернуться к тому, о чем я говорил вначале: процесс европеизации очень часто понимается как нечто, исходящее с общеевропейского уровня, от Европейской Комиссии — то вопрос заключается в том, успешен ли такой процесс европеизации. А также, например, те общие ценности, о которых говорил Сильвио Вьетта (верховенство закона, демократия и т. д.), — существуют ли они во всех европейских странах?

Естественно, все страны ЕС являются демократиями — это условие для вступления в Европейский Союз. Но есть демократия в Польше, Чехии или Словакии, которая установилась в начале 1990-х годов, а в Германии (в западной части) — после окончания Второй мировой войны. То есть у нас разные традиции, разный опыт, более продолжительная традиция демократии даже в Западной Германии, не говоря уж о Великобритании или Франции.

Если мы возьмём эмпирическую сторону европеизации в разных странах, то сфокусируемся скорее на Центральной и Восточной Европе, так как именно этот регион я исследовал более 20 лет. Важным вопросом при осуществлении европейского политического курса является, например, децентрализация. Мы все знаем, что социалистические страны были очень сильно централизованы: все решения принимались в столице, точнее в «Политбюро». Ещё до своего расширения Европейский Союз положил начало политике децентрализации, призывая правительства стран ЕС расширить сферы ответственности регионов. Известно о таких процессах во Франции и Великобритании, например. Германия — другое дело, так как она является федерацией. Франция была высоко централизованной страной, в Великобритании централизация также была более сильной, чем в Германии.

Страницы