Пер Андерс Рудлинг
доцент кафедры истории в Университете Лунда (Швеция) и приглашённый профессор Венского университета (Австрия).
1,036  
ЛекцияМинск29 мая 2015
Истоки беларусского национализма: самоопределение и политика на границах Европы
29 мая 2015 года в Минске, в рамках проекта «Европейское кафе – открытое пространство Европы» состоялась лекция Пера Андерса Рудлинга «Истоки беларусского национализма: самоопределение и политика на границах Европы».

Страницы

Егор Мороз: Добрый день, рад всех приветствовать здесь от имени организаторов проекта «Европейского кафе», предлагающего цикл открытых лекций. Сегодня у нас лекция по исторической тематике, об истории беларусского национализма. Модератором нашей лекции будет социолог и историк Алексей Ластовский, я передаю слово ему.

Алексей Ластовский: Добры дзень. Мяне завуць Аляксей Ластоўскі, я прадстаўляю Інстытут «Палітычная сфера», таксама я працую кіраўніком аддзялення «Найноўшай гісторыі» Беларускага калегіюма. Сення буду мадэраваць лекцыю, і перад тым як перадаць слова Перу, скажу некалькі слоў уласна пра нашага шведскага госця. Канешне, у часы міжнароднай акадэміі казаць пра шведскасць вельмі складана, напэўна, Пэр як чалавек, які кожныя пару месяцаў мяняе месца жыхарства і аб'ездзіў увесь свет, і зараз збіраецца стала працаваць у Сінгапуры сапраўды касмапалітычны прадстаўнік міжнароднай акадэміі. Магу сказаць, што я з ім асабіста пазнаёміўся, калі не памыляюся, на кангрэсе ў Новым Арлеане, і перад тым, як есці вустрыцы, мы сапраўды пачалі абмяркоўваць нашыя агульныя зацікаўленасці. Пэр абараніў дэсертацыю ў Канадзе пад кіраўніцтвам Дэвіда Марплза пра гісторыю беларускага нацыяналізму. Я так сабе ўяўляю, што гэта дысертацыя стала падставаў да кнігі «The Rise and Fall of Belarusian Nationalism, 1906—1931» («Расцвет и упадок беларусского национализма, 1906—1931 годы»), якая выйшла ва Ўніверсітэце Пітсбургу ў снежні мінулага года. Таксама рэкамендую вам гэтую кнігу адшукаць і прачытаць. Прынамсі, мне падаецца, што для англамоўнай аўдыторыі яна мусіць быць цікавай таму, што гэта сапраўды грунтоўнае даследванне першай траціны ХХ стагоддзя аб тых рэчах, якія не прапісваліся. Спадзяюся, што ў гэтай лекцыі, якая будзе агучана сёння, будуць нейкія рэчы цікавыя для нас, як пазіцыя звонку. Калі ласка, Пэр, перадаю вам слова.

Пер Андерс Рудлинг:  Мне видится эта лекция как неформальное общение по поводу моей последней книги, посвященной беларусскому национализму. Я знаю, что в аудитории присутствуют историки, которым эта тема хорошо известна, но все-таки я бы хотел сказать несколько слов для общего читателя, который может интересоваться этой темой. Сначала я бы хотел сказать, что когда мы говорим о беларусском национализме, я имею в виду стремление артикулировать какую-то политическую программу, проект от имени определенного национального общества. Национализм как понятие, сам по себе, особенно в советском и постсоветском контекстах, имеет негативную окраску. Я бы хотел предложить понимание национализма в качестве сверх-идеологии, желания артикулировать программу определенного общества, в данном случае беларусского.

Беларусский национализм интересен во многих отношения в виду того, что он был одним из последних национализмов, который появился в Восточной Европе. Мой коллега, хороший историк, Валерий Булгаков, писал, и как я думаю, очень корректно, что беларусский национализм появился спустя 60 или 80 лет спустя после украинского. Первая украиноязычная газета появилась в Галичине в 1848 году, первая беларуская газета, которая стала выходить регулярно, появилась только в 1906 году.  Если первый перевод Библии на украинский язык появился в 1922 году, то первый беларусский перевод появился только в 1973 году. Есть много общих черт между беларусским и украинским национализмами, как и моменты, когда они расходятся и развиваются по-другому. Что касается беларусского национализма, то он отсутствовал после 1839 года, после того, как царская власть запретила греко-католическую церковь на территории Российской империи, и не было возможности использовать религиозные организации для основы создания национализма. После запрещения греко-католической церкви беларусское общество было разделено, семьдесят процентов или даже больше процентов беларусов были православными, двадцать-тридцать процентов относились к римско-католической церкви. В отличие от Галичины, где греко-католическая церковь была движущей силой, мотором, украинского национализма и священники играли особенно важную роль. Этой возможности для Беларуси не было, что также являлось общей чертой с Восточной Украиной. И конечно, беларусы, как и украинцы, были крестьянским народом, среднего класса в принципе не было. Это был крестьянский народ.

 В городах на беларусскоязычных территориях (националисты рассматривали их в качестве территории беларуской нации) в принципе доминировали евреи. В городе Минске, если я не ошибаюсь, в 1897 году было 56-59 процентов еврейского населения, и многие из них говорили на идиш. В Вильне в 1890-ые годы было также порядка 45 процентов евреев. Так что беларусы жили в достаточно небольшой группе городов, около 10 процентов населения Вильнюса были беларусами, что значительно больше, чем было литовцев, конечно, но все-таки это довольно небольшая группа. И это в принципе крестьянское население. До революции 1905 года было невозможно свободно организовать политические движения в царской России, первая беларусская, можно сказать, националистическая организация, которая вырастила себя и артикулировала свою программу в духе определенного беларусского наследия в определенном обществе появилась только в 1902 году Беларусская Социалистическая Громада. И только после революции 1905 года стало возможным издавать более-менее регулярно беларусскоязычные газеты, как, например, »Наша Нива», которая имела особенно важное влияние на беларусское национальное движение. 

Были разные программы. И беларусский национализм был отнюдь не самой влиятельной программой. Были и другие попытки артикулировать беларусские местные национальные программы, среди других идей, одной из которых была идея западно-руссизма, которую поддерживало российское правительство после того, как оно запретило греко-католическую церковь в 1839 году окончательно. В принципе, они понимали русский народ как народ, который имеет три ветви: беларусов они считали отдельным народом, но и частью большого русского народа. Так это и трактовали, использовали, чтобы противопоставить что-то польскому влиянию на эти земли, потому как поляков было достаточно много, они были более образованны, и их национальная идея высказывалась намного более ярко и сильнее чем беларусская. 

В царской России не было конкретной политики по отношению к национальным меньшинствам. Во многом использовались слова, характерные для намного более позднего периода Брежнева или Хрущева это «слияние» и «сближение».  И «цели» беларусов обозначались в том контексте, что они заключаются в слиянии с великим русским народом. Те люди, которые относили себя к польской культуре, имели свою определенную местную культуру. И после 1860-ых годов появилось такое движение как краёвское движение, краёвость для тех поляков, которые имели особое отношение к восточно-польским землям. Они были польскоязычными, но считали себя отличными от поляков в самой Польше. Они идентифицировали себя в качестве наследников Великого Княжества Литовского, и имели особую идентичность, «краёвую», признавая себя членами определенной культуры, которая была и польской, и беларусской, и литовской, то есть культуры, которая была местной. Так что были такие, так скажем, «false starts», как пишет Эндрю Уилсон (Andrew Wilson), описывая начала национализма: такие национальные программы, которые не были исключительно беларусскими национальными программами, а являлись местными национальными программами. В Беларуси эти люди приняли очень активное участие в восстании 1863 года, но они не участвовали в какой-то определенной национальной программе. Самыми активными участниками восстания были поляки, которые в принципе высказали свое недовольство в социальных терминах, выступая не как представители какой-то национальной беларусской программы. Но все-таки первая беларусскоязычная газета Кастуся Калиновского «Мужыцкая праўда» появилась в 1863 году, и она была написана на местном языке. Хотя нельзя сказать, что это национально сьвядомая газета. Имперское правительство ответило тем, что запретило ее. И украинские издания были запрещены, начались репрессии после по отношению к беларусскоязычным изданиям, запретили их публикацию.

Другой проблемой был особенно низкий уровень образования на беларусских землях. Всего шесть процентов детей шли в школы в 1890-ые годы. Так что был низкий уровень образования и, кроме того, беларусские и литовские земли были особенно бедны. Хотя в этом отношении литовцы  немного отличались тем, что имели выше уровень грамотности, чем беларусы. Это же и отличало римско-католическую часть беларусского населения, там был более высокий уровень образования. И поэтому нет ничего странного в том, что много ранних националистических активистов было среди римо-католиков. Хотя они были бедны, но их образование было лучше. Если мы посмотрим на схематическую карту Восточной Европы, проблемой этого периода было то, что ранние беларусские националисты считали своей столицей  Вильню. В то время как и литовские националисты считали, что это их будущая столица. Среди населения Вильни 45 процентов составляли евреи, для которых это был один из самых важнейших центров еврейской культуры  Иерусалим Восточной Европы. Это был особо важный центр и для сионистского движения, то есть секулярного социалистического еврейского движения.

И, конечно же, сам город находится в Российской империи. Поляки это еще один важный элемент, у них была идея если Польша станет независимой, то, конечно, Вильнюс должен войти в состав будущего польского государства. Так что для такого позднего националистического движения как беларусское, было очень много конкурентов такие развитые националистические движения как литовское, польское, еврейское и русское. Так что, когда было возможно более или менее свободно выражать свою точку зрения, выражать себя свободно, газета «Наша Нива» сразу стала иметь огромное значение для раннего беларусского национального движения. И все активисты, поэты, которые имели очень большое влияние на националистическое движение,  публиковали там свои статьи. Это была не только поэзия, фельетоны или литература, но там появлялись политические, исторические и этнографические статьи, типичные для ранних националистических движений. И все они сознательно выбрали беларусский язык как инструмент для социальной мобилизации. Хотя тогда лучше, конечно, писали по-русски и по-польски, даже было несколько людей, которые лучше писали на идиш, чем на беларусском языке. Но они выбрали беларусский язык, потому что они считали, что это «наш язык», они считали себя беларусами и артикулировали свои программы во имя «беларусскости». И это было что-то совершенно новое.

Что интересно, это содержание их программ. Программы, которые характеризуют ранние беларусские движения, как и латышское, литовское и  украинское националистические движения, были «левыми». Они выступали за передачу земли крестьянам, они  верили в социалистически организованные экономики, образование кооперативов и создание институций для образования беларусского народа. Я бы привел некоторые примеры статей из «Нашей Нивы» 1907 года. Эти статьи должны были служить началом организации политической и социальной жизни в Беларуси. Объяснять, например, что такое основная гигиена, что такое бактерии, что такое болезни, когда и как люди болеют. Просто объяснить это. Если такими простыми вещами можно обеспечить самый простой уровень чистоты, можно и избежать многих тяжелых болезней, которые развивались на беларусских землях. Средняя ожидаемая продолжительность жизни литовца или беларуса была около 30 лет в 1910 году, как и среди литовцев и украинцев. Очень многие умирали от болезней. Так что было желание только объяснить, что такое самая простая гигиена. Сто лет спустя это может казаться и немного смешным, но это было лишь свидетельством того, насколько гигантской была эта программа, если они были должны начинать с самого начала. И когда беларусские крестьяне, среди которых восемьдесят процентов были неграмотными, когда они сами не понимали, что такое национализм, что такое беларусскость, то они были вынуждены слушать то, что говорили этнографы. В отсутствие самоидентификации местных людей они использовали этнографические данные, например, исследования профессора Ефима Карского 1903 года (он определил, где именно живут беларусы).

Так что, если и можно говорить о беларусском движении до Первой мировой войны, то начиналось все не так грандиозно, небольшими группами, точно так,  как начиналось и словацкое, чешское, эстонское, финское национальные движения. Исследования интеллектуалов играли довольно большую роль. Книга Ефима Карского, которую я видел сегодня в книжном магазине, которая была перепечатана в трех томах, и который определил, кто были беларусы, как их можно описывать. Митрофан Довнар-Запольский даже рассматривал доктрину как описывать то, что такое беларусы. Появилось две школы такого видения. Довнар-Запольский представлял себе беларусов как самых чистых представителей славянской культуры, у которых не было смешения с монголами, финнами, татарами, и таким образом оставались самыми чистыми славянами. Вацлав Ластовский немного иначе представлял себе беларусскую общность, он думал что они были балтским народом, что их предками были наполовину мифологические кривичи, то есть балтийский народ, который стал славянами, приняв славянский язык.  В принципе они все согласились, что беларусы отличались от великорусского народа и от украинцев, однако не могли согласиться, в чем же заключается «сущность» (essence) беларусскости.  Язеп Лёсик и Бронислав Тарашкевич провели стандартизацию беларусского языка. Было очень важно переделать этот район, эту область, эту часть Европы, которую многие понимали как переходную зону, видя здесь переходный диалект между польским и русским языками, и определить, что это на самом деле полноценный язык (from boarderlands to hardlands). И Аркадий Смолич со своей «Географией Беларуси», которая появилась в нескольких изданиях с 1918-го года до середины 1920-ых годов, как и шведские, финские, немецкие этнографы, также хотел категоризировать и найти самых типичных представителей беларускости.

Националисты буквально видели себя как людей, которые дали свет темным, отставшим беларусским людям. Они говорили в таких терминах. Они посадили зерна, чтобы завтра были сьвядомыя образованные беларусские люди. Они видели это как огромный национальный проект. И, конечно же, для этого надо понимать где Беларусь, что такое беларусская культура, в чем состоит её «сущность», поэтому надо было категоризировать и такие выражения национальной культуры как вышиванки, вопратка, национальная одежда и так далее. И из этого огромного пограничья они заново понимали страну, вместо переходного диалекта они объявили, что это язык. То, что считалось  периферией, они обозначили центром. 

Страницы