Войцех Пшибыльский
главный редактор журналов «Res Publica Nowa» и «Visegrad Insight». Получил степень по социологии и истории политической мысли в Варшавском университете.  С 2008 года является исполнительным директором фонда «Res Publica» (исследовательский центр в Варшаве).
76  
ЛекцияМинск12 мая 2014
Бог дал, Бог взял. Религия и секуляризм в Европе
12 мая 2014 года в рамках проекта «Европейское кафе: открытое пространство Европы» при сотрудничестве Free Speech Partnership состоялась открытая лекция Войцеха Пшибыльского «Бог дал, Бог взял. Религия и секуляризм в Европе».

Страницы

О лекторе: Войцех Пшибыльский — главный редактор журналов «Res Publica Nowa» (польское ежеквартальное издание) и «Visegrad Insight» (журнал о Центральной Европе). Получил степень по социологии и истории политической мысли в Варшавском университете. Занимался исследованием религиозных мотивов политических идеологий, рассматривая, в том числе, американский политический реализм Ганса Моргентау и Генри Киссинджера. В своей докторской диссертации он описывает основания католицизма как политической идеологии ХІХ века.

Наталья Василевич, модератор: Вітаем Вас сёння ў антыкафэ «Дом Фішэра», мяне завуць Наталля Васілевіч, я прадстаўлю нашага сённяшняга лектара з Польшчы Войцэха Пшыбыльскага. Ен з’яўляецца галоўным рэдактарам часопісаў «Res Publica Nowa» і «Visegrad Insight». Яго лекцыя будзе прысвечаная рэлігіі, рэлігіі ў Еўропе, працэсам секулярызацыі і дэсекулярызацыі. І нагадаю вам, што на пачатку чэрвеня Мінск стане сталіцай дыялогу паміж Праваслаўнай і Каталіцкай царквой, прыедуць дванаццаць каталіцкіх епіскапаў, дванаццаць з праваслаўнага боку, якія будуць разважаць пра тое, якое цяпер месца рэлігія займае ў Еўропе, і які гэта выклік для цэркваў. Цяпер мы паслухаем погляд навукоўца, погляд аналітычны, на гэтае пытанне.

Войцех Пшибыльский: Спасибо большое Ольге Шпараге и Алексею Браточкину, а также всей команде «Новай Еўропы» за приглашение, я очень рад наконец быть здесь с лекцией, т.к. обсуждение этой темы продолжалось у нас около года. Мы уже работали вместе над проектами в рамках программы-партнерства «Free Speech Partnership» (при поддержке «International Visegrad Fund») моего журнала «Res Publica Nowa». Это программа объединяет команды редакторов из Центральной и Восточной Европы, происходят встречи, обмен идеями и планирование новых проектов. До сих пор в рамках этой программы мы еще не касались темы секуляризации, а обсуждали роль модернизационных процессов, например, на встрече в Киеве в октябре 2013 года. Шестнадцать собравшихся редакторов обсуждали, что означает модернизация для различных обществ. В этом году мы собираемся увидеться вновь в Сопоте, пригласив редакторов для обсуждения того, каким образом культура может быть поводом для политических действий, а в следующем году темой встречи станет постимпериализм.

Хочется также сказать, что все это делается для осмысления тех политических дискуссий, которые происходят в соседних странах, по меньшей мере в странах, граничащих с Польшей. Вот уже 25 лет, как мы потеряли это взаимопонимание, в то же время многое было и приобретено. И наши встречи — это одна из попыток вспомнить об этом большем понимании друг друга, и за это время произошли значительные изменения, требующие обсуждения и осмысления.

Я был приглашен для того, чтобы говорить о религии и секуляризме. И это странная тема как, наверное, для беларусов, так и для поляков. В то же время я думаю, что очень важно обсуждать это именно сегодня. Прежде всего поясню свой интерес к этой теме — на протяжении долгого времени я занимался исследованием политических идеологий в XIX и XX веках, тем, каким образом религия укореняется в политической идеологии и в политических концепциях.

Я утверждаю, что религия является основополагающим фактором в европейских политических дискуссиях и европейской политике вплоть до сегодняшних дней. Это утверждение может показаться несколько странным и, возможно, даже противоположным общепринятому представлению, поскольку современные политические дискуссии основаны на том, чтобы устанавливать для религии ограничения и очерчивать ее границы.

Начиная с XIX века мы считались европейскими нациями, ставшими на путь секуляризации. Вероятно, эти процессы начались еще в XVII веке с подписанием Вестфальского мирного договора, который положил конец религиозным войнам в Европе. Давайте пропустим историческую часть и сосредоточимся на более современных событиях. Вопрос религии возник в тот момент, когда в Европейский Союз стали вступать новые страны. Польша, Словакия и Венгрия воспринимались и декларировали себя в качестве религиозных обществ и таковыми являлись. За исключением Чехии и чешского общества, которое традиционно сохраняло дистанцию по отношению к религии и в частности к католицизму. Более того, у чехов даже есть термин для определения их отношения к влиянию католицизма – дефенестрация (термин появился в период религиозного противостояния в Чехии в эпоху раннего Нового времени – прим. ред.). Буквально можно описать и перевести этот термин как «выкидывание из окон», что исторически объясняется теми религиозными столкновениями, которые происходили в муниципальных органах власти в Праге, когда католики исключались из публичного пространства, буквально будучи выброшенными из окна.

Однако в 1999 и 2004 годах, когда страны стремились к объединению в рамках Европейского Союза, одним из основных вопросов стал вопрос о том, каким образом возможно объединить традиционные религии с либеральным и секулярным обществом ЕС. На тот момент было две основных точки зрения по поводу подобной интеграции. Первая из них заключалась в том, что с достижением свободы важные аспекты религии, подавляемые в период влияния СССР и социализма, могли вновь обрести силу. В начале 1999 года люди высказывались о том, насколько религиозная свобода важна для них и насколько нежелательным были бы новые репрессии по отношению к религии. Вторым фактором стала позиция Ватикана и политика Иоанна Павла II, который отстаивал объединение Европы на условиях унификации, а также стремился к возвращению религии ее роли в обществе.

Кульминацией этой дискуссии стал момент подписания Конституции ЕС. Это случилось после 2004 года, когда все страны, подписавшие Конституцию, не могли прийти к соглашению по поводу того, обозначать ли христианство или иудаизм как общеевропейское наследие в преамбуле этого нового конституционного закона Европы. Для этого было много причин, и сейчас я не буду подробно на них останавливаться, однако результатом этого стало то, что на данный момент в Конституции ЕС обозначен своего рода компромисс: религия, гуманизм и философия названы в качестве трех основных аспектов европейской идентичности.

Это то, что касалось политического аспекта. Однако происходили дискуссии и на уровне гражданского общества. Предметом дискуссии стал вопрос о том, секулярным или религиозным станет европейское общество, что ставит под сомнение всеобщность европейской Конституции. В то же время это был момент самых интересных философских дебатов между Йозефом Ратцингером (будущим папой Бенедиктом XVI) и Юргеном Хабермасом как представителем наиболее либеральной и секулярной философии ХХ века.

Дополнение из зала: Еще была важная дискуссия между Умберто Эко и кардиналом Карло Мартини.

Войцех Пшибыльский: Дискуссий действительно было много. Однако я хотел бы отдельно подчеркнуть именно эту. Хабермас отстаивал либеральную демократию, когда политические решения осуществляются благодаря как можно большему участию гражданского общества. Хабермас аргументированно отстаивал утверждение о том, что религия не должна участвовать в процессе принятия политических решений, так как она разрушает сам процесс рационального обсуждения при принятии решений. В то же время Ратцингер отчаянно отстаивал католическую доктрину. К 2004 году, ко времени подписания Конституции ЕС, фактически удалось прийти к соглашению.

При этом соглашение касалось не Конституции, а роли религиозных идей, на которых основываются политические решения. Хабермас, на удивление, признал, что для того, чтобы поддерживать не только рациональные дискуссии, но и политическое согласие, требуется нечто метафизическое, некая религиозная основа: потому что если рационализировать все аргументы публичных дискуссий, то, каким именно образом люди принимают решения о своей жизни и жизни общества, мы можем прийти к редукционистскому выводу, отдаляя индивида от общества. Но Ратцингер был еще более удивителен. Он сказал, что видит необходимость в рациональной составляющей для того, чтобы контролировать религию, так как он осознавал опасность, которую могла бы нести с собой религия. И если вы следили за его выступлениями в качестве Папы Римского, то можете заметить, что он не харизматичный человек, любящий публичность и поддерживающий «народные» проявление религиозности.

Страницы