Анна Чижевская
член и сотрудница общества «Этнографическая мастерская» (Варшава). Является координатором и куратором различных проектов, в том числе образовательных.
454  
ЛекцияМинск11 октября 2014
Разбуди город: что такое городская этнография?
11 октября 2014 года в рамках проекта «Европейское кафе: открытое пространство Европы» и в сотрудничестве с Мемориальным музеем-мастерской З. И. Азгура состоялась лекция Анны Чижевской «Разбуди город: что такое городская этнография?»

Страницы

«Is ethnography fun?» - «Yes, it is». Это является нашим девизом. Когда нас кто-то спрашивает, чем является этнография, чем мы занимаемся, ответ прост: мы рассказываем о том, что это такой взгляд на мир, способ смотреть на окружающую действительность, определенная этнографическая чувствительность, возможность быть с другими людьми, беседовать с ними и работать с ними. И не только из перспективы исследователя, открытого миру, но также из перспективы учителя, педагога, популяризатора этнографии, популяризатора знаний о мире. И именно это отличает нас от университета: университет придерживается мнения, что этнограф занимается только исследованием. Мы считаем, что этнограф не только исследует, он прежде всего существует, специфическим образом смотрит на мир и в нем живет.

Мастерская занимается реализацией исследовательских, документационных, образовательных и популяризаторских проектов с целью показать, доказать, дать понять, как разнообразен мир. Я расскажу о четырех наших проектах, четырех разных сферах.

Первый проект – исследовательский. Мы проводим этнографические исследования в городском пространстве, чтобы увидеть, как живут и жили люди в Варшаве. Варшава, также, как и Минск, была разрушена в ходе Второй мировой войны. После освобождения в январе 1945 года начались массовое интенсивное восстановление города и попытки возвращения к нормальной жизни. Те, кто участвовал в ее восстановлении, должны были где-то жить, и в феврале 1945 года из Москвы приехал транспорт с деревянными финскими маленькими домиками, которые были размещены в районе Яздув рядом с Королевскими Лазенками. Там находился Центр восстановления столицы и жили разные люди, принимавшие участие в восстановлении – как архитекторы, так и обычные строители. Этих домиков было более 100. Это была специфическая застройка: райончики с двориками вокруг, маленькие домики для одной семьи, а вокруг деревья, парк, садики. Предполагалось, что эти домики простоят несколько лет, только на время восстановления Варшавы. Но несколько десятков этих домиков стоят до сих пор, и в них до сих пор живут люди. Это прекрасное место, люди его обожают, такая деревня посреди города, на самом деле посреди города, в 200 метрах от здания Сейма, 150-200 метрах от офиса премьер-министра. Вместе с тем это часть истории Варшавы - так шло восстановление нашего города. Несколько лет назад бургомистр района Средместье, где находятся домики, сказал, что такая деревня не может здесь находиться, это место должно быть репрезентативным, и здесь не должны находиться старые деревянные хижины. Местные активисты взбунтовались и заявили, что эти хижины являются культурным наследием, и за него следует бороться. В настоящее время ситуация выглядит следующим образом: эти домики, вернее, часть из них, являются жилыми, другая часть была передана неправительственным организациям, занимающимся культурной деятельностью, там можно посетить выставку, принять участие в мероприятии, проходящем в одном из деревянных домиков. Нас, как этнографов, конечно заинтересовала эта деревня посреди города, и мы направились проводить исследования, чтобы побеседовать с людьми о том, как им на протяжение 60-ти лет, а может и всего нескольких лет, жилось в этих домиках в центре города. Мы разговаривали о том, как проходила их жизнь, как строились отношения с соседями, кого любили и почему, кого не любили, кого как называли и как перестраивали свой дом, так как домики нуждались в разного рода перестройках, что выращивали в своих садиках, каких животных имели. Мы провели несколько сотен интервью, касающихся разных людей, разнообразной активности и культурных практик. Собранные материалы мы разместили в Интернете на сайте domkifinskie.etnograficzna.pl. К сожалению, он только на польском языке, но, вероятно, часть и вас знает польский, поэтому я думаю, вы сможете его открыть и посмотреть, чем были и чем являются варшавские финские домики. На этом сайте находятся не только тексты, это также разные планы, карты, фото- и кинодокументация того, что в домиках происходило тогда, когда мы осуществляли этот проект, в частности, та борьба за сохранение финских домиков, но также то, как этот район менялся вместе с изменениями в самой Варшаве. На карте видны маленькие финские домики, а эти высокие зеленые здания являются зданиями, которые строились на протяжение последних семидесяти лет. На других картах можно увидеть, как этот район выглядел раньше.

Вопрос из зала: Может быть, я что-то пропустила – в чем разница между черными и зелеными домиками на карте?

А.Ч.: Черные домики – это те домики, которые сохранились, а зеленые – это также сохранившиеся, и в которых нам удалось собрать истории, так как не все домики в настоящее время являются жилыми. Часть из них жители покинули под давлением районных властей, которые хотели разрушить домики, эти люди просто-напросто переехали в блочные дома; а зеленые являются жилыми, и жители зеленых домиков поделились с нами своими историями. С одной стороны, очень приятно жить в деревне посреди города, с другой, там надо топить, косить траву в садике, убирать снег и делать все то, что делают в доме в деревне. Таким образом, были люди, которые решили переехать в более комфортные условия.

Вопрос из зала: У меня такой вопрос: это Вы проводили исследования среди людей, живущих в этих домах? Каково их желание, хотят ли они жить там и дальше или хотят переехать в другие дома?

А.Ч.: Те, кто живут, делают это, потому что хотят, и для них это важно. Те, кто хотел переехать и поменять жилье, уже переехали. Районная администрация города на протяжение некоторого времени давила на них, чтобы они переехали, но так как варшавяне выступили против этого, не только сами жители этих домиков, но и широкая общественность, администрация отступила.

Вопрос из зала: Вы сказали, что люди приезжают посмотреть на эти здания, пока они не уничтожены. Являются ли они городским наследием, культурным наследием? Почему они будут уничтожены? Не запрещено ли это законом либо каким-то другим законодательным актом?

А.Ч.: В Польше принято, что если зданию больше 50 лет, оно может быть внесено в список памятников – может, но это не является обязательным. Эти деревянные дома не находятся в списке памятников, а это движение вокруг домиков было вызвано в том числе тем, что они должны быть признаны памятниками, так как являются частью истории города. Возникали идеи создать там музей восстановления Варшавы, того, как Варшава отстраивалась после войны, того, кто ее восстанавливал и каким образом. Но эти решения пока не были приняты. Движение вокруг них было связано с тем, чтобы признать их культурным наследием, то есть люди признают культурным наследием то, что является важным для них, является частью их истории, и движение вокруг домиков ссылалось в том числе на это.

Вопрос из зала: В этом движении принимали участие только активисты или также обычные варшавяне?

А.Ч.: Прежде всего активисты, но многие жители Варшавы очень любят это место, так как оно находится рядом с главной пешеходной трассой, и люди любят просто там прогуливаться.

Вопрос из зала: Есть ли какое-то местное сообщество вокруг этих домиков, проводят ли они совместно праздники, работают ли вместе?

А.Ч.: Да, уже с самого начала, как только они там поселились. Каждый начал жить в своем домике, но в первую очередь они были соседями, как в малом местном сообществе, небольшом местном сообществе в деревне, небольшом местном сообществе в блочном доме, когда дети росли вместе, когда все тебе помогали, одалживали разные предметы повседневного пользования. А когда оказалось, что домики находятся под угрозой, возникла ассоциация, целью которой, кроме всего прочего, являлось представление интересов жителей домиков. Но они не только выступали вместе, представляя свои интересы, но тоже проводили вместе время, Рождество, Вигилию, вместе отмечали праздники и являлись инициаторами, вместе с городскими активистами, с этими неправительственными организациями, занявшими домики, первой местной инициативы в городе, такой формы активности жителей, в рамках которой они создали такое общее место для проведения времени – маленькую сцену, на которой проходят концерты, имеются лавки и столы, за которыми можно встретиться, посидеть, выпить вместе чай, сок, провести вместе время. И обычные жители, которые там живут, также приходят и пользуются этим местом.

Вопрос из зала: Что это за улица?

А.Ч.: Улица Джона Леннона и улица Яздув, между улицей Яздув и Джона Леннона. Все домики находятся под адресом Яздув.

Вопрос из зала: Я так понимаю, изначально там жили строители, которые отстраивали Варшаву. Кто там живет сейчас? Это наследники этих людей или это уже совсем другие люди?

А.Ч.: В большинстве своем это другие люди, прежние переехали, а домики стали коммунальными домами и были выделены другим людям. Некоторые из них были совсем не бедные, это были художники, актеры, писатели, которые также получили там жилье в 1960-70-х годах. А сейчас там живут разные люди. Например, живет мать с сыном-инвалидом, которая получила квартиру по той причине, чтобы этот инвалид мог проводить время на воздухе, а не в кирпичном доме на 3-м этаже, с которого не мог спуститься, так как передвигался он даже не на коляске - все еще хуже, он несамостоятельный. Чтобы им было легче жить, было приятнее. У нас есть истории разных жителей на нашем сайте - как тех, что живут там несколько лет, так и тех, кто являются потомками людей, приехавших еще в 40-х годах. Мне кажется, что у нас есть материалы об одной такой семье, состоящей из потомков. Это как истории о прошлом, так и о настоящем. Такая деревня посреди города. Мы проводили там исследования и знаем, что другие этнографы и этнографки также пишут и проводят исследования в Варшаве, исследования о Варшаве и варшавянах. Мы подумали, что хорошо было бы эти исследования показать самим варшавянам. Это является большим вызовом для исследователя/исследовательницы рассказать тем, кого исследовал, что ты открыл, что узнал. Кто из вас проводил этнографические исследования? Показали ли вы свои исследования тем, кого исследовали? Было ли это большим вызовом, или они открыто это приняли?

Реплика из зала: Ну, только преподавателям с кафедры этнологии в университете.

А.Ч.: Я имею ввиду другое: например, провожу исследование в деревне, собираю материал, беру этот материал и даю им – имею ввиду тех, кого исследовала.

Реплика из зала: Ну, исследуемым не давали, так как это в большинстве своем были старые бабушки.

А.Ч.: Но им также может быть интересно.

Реплика из зала: Иногда случалось так, что через год этих старых людей уже не было в живых.

А.Ч.: Да, это, конечно, тоже вызов, я также с этим сталкивалась, с тем, что мои собеседники умирали. Но я также показывала материалы молодым людям, которым тоже может быть интересно узнать, как их видит исследователь/исследовательница. В этом и заключается сложность: как я, как исследователь/исследовательница/ученая, их вижу и что это имеет общего с тем, как они сами себя видят, потому что не всегда так получается, что я их вижу так, как они себя воспринимают.

Вопрос из зала: Я хотел спросить, не было ли конфликта между тем, как Вы их видите и как они себя видят?

А.Ч.: Конечно был. Но такова жизнь, надо с этим вступать в конфронтацию и с этим мириться.

Вопрос из зала: Даже если им это не нравится?

А.Ч.: В одном проекте мы столкнулись с такой ситуацией, что наши собеседники попросили убрать материалы, которые их касались. Несмотря на то, что они сначала подписали согласие на размещение информации о них, когда этот материал попал на сайт, и другие люди узнали о них что-то большее, это вызвало у них трудности, и тогда мы убрали этот материал.

Вопрос из зала: То есть, вы подписываете с ними соглашение?

А.Ч.: Да. Если мы представляли информацию о конкретном человеке, и он подписан по имени и фамилии – так как такие материалы у нас тоже есть, - по их просьбе мы можем их убрать. Это их право принимать решение, касающееся себя, какая информация о них будет размещена.

Мы подумали, что жителям Варшавы будет интересно узнать, как их видят этнографы/этнографки. Но интересно будет также увидеть, как разнообразна Варшава, какие этнографические исследования можно делать в Варшаве, как можно смотреть на Варшаву из этнографической перспективы. И мы решили издать тексты, доступные для варшавян, для обычных варшавян, не для работников университета, хотя они бьются за то, чтобы получить эти публикации, не для студентов этнографии, не для того, чтобы их читали ученые, а чтобы читали обычные люди и чтобы увидели, чем эта этнография на самом деле занимается, что это не только исследование фольклора, не только скансены, а также исследование повседневности города. И чтобы могли также посмотреть на себя, каким их видят этнографы/этнографки. Мы хотели, чтобы эта публикация была приятной книжечкой, чтобы ее можно было почитать в городе, взять в автобус, трамвай, в метро, достать и почитать во время поездки из дома на работу, с работы домой, к знакомым, чтобы была такой карманной этнографией (этнографией в кармане). И мы издали книжечку, цикл книг «Этнография в кармане» именно в таком формате, который помещается в карман, являющимся этнографической тетрадью. В каждой из них размещается три этнографических текста, касающихся разных тематических областей. Эти тексты основываются на этнографических исследованиях, проводимых в Варшаве. Ключевым для нас являлось то, чтобы это не были репортажи, не были впечатления, а чтобы это были тексты, опирающиеся на исследования, но чтобы они были понятны для не-исследователя. Мы пригласили к сотрудничеству молодых этнографов, студентов, выпускников, которые в последнее время проводили исследования в Варшаве, и опубликовали 3 текста о разных варшавских базарах - о базаре на стадионе Десятилетия, о базаре Банаха, об антикварном базаре на «Коле», о распитии алкоголя в ПНР – как проводили время в пабах в 1960-80 годах, так как такие исследования также проводились, или о том как молодые люди переезжали в новый район Урсынов в конце 1970-х годов. Был также текст, посвященный тем, кто приезжал в Варшаву сразу после Второй мировой войны, чтобы ее восстанавливать. Для нас было важным показать разных варшавян, разных людей, которые живут в Варшаве и ее создают. Сейчас в Варшаве идет большая дискуссия о том, кем является настоящий варшавянин, кто создает город, кому он принадлежит? И мы хотели показать, что это город для всех, кто через него проходит, кто в нем живет, независимо от того, как долго он здесь находится. Один из номеров также посвящен финским домикам.

Вопрос из зала: Мой вопрос касается того, как эти издания были приняты, и каково влияние этих изданий на культуру исследуемых. Всем известен факт, что при исследовании традиционной культуры собрание текстов фольклора становится средством отнесения для исследуемых. О каком можно говорить влиянии этой книжечки «Этнография в кармане» на культуру исследуемых?

А.Ч.: Мы издаем ее тиражом 1000 экземпляров, один номер издается тиражом 1000 экземпляров, тираж небольшой. Мы получили грант на публикацию и раздаем ее бесплатно, поэтому книжка не всегда попадает к тем, кого исследовали в рамках данных исследовательских проектов. Она пользуется большим интересом, она милая, каждый хочет иметь ее на своей полке. Люди берут ее только для того, чтобы взять. В Варшавском университете преподаватели, можно сказать, бьются за эту публикацию. Знаем, что она попадает на разные рабочие места, например, посредством наших родителей, семей. Люди хотят ее иметь, так как она кажется им интересной, но у меня нет информации о том, как ее принимают. Проект, посвященный финским домикам, на который можно посмотреть из похожей перспективы, был тепло принят, стал важным для жителей домиков, которые боролись за то, чтобы там остаться, за то, чтобы признать их культурным наследием. И для них тот факт, что они являются объектом этнографического исследования, был основополагающим, это стало доказательством того, что на это стоит обращать внимание и это беречь. Сначала эта книжечка в Институте этнографии воспринималась как красивая и забавная, но мы знаем, что в настоящее время ее советуют в качестве хрестоматийного текста на занятиях. Мы знаем, что ее тираж достаточно мал. Мы оставляем ее в кафе, в библиотеках, в музеях с той целью, чтобы люди могли ее взять, раздаем знакомым, чтобы они передавали ее дальше, и видим, что она имеет большой потенциал. Все экземпляры также доступны в Интернете в формате pdf.

Страницы